…Генерал-лейтенант Орлов смотрел на Льва Гурова и Станислава Крячко чуть исподлобья, словно внутренне готовился к совсем не задушевному разговору. Минуту назад он вызвал их к себе, оторвав, что было уже явлением заурядным и в чем-то даже привычным, от текущих, но тем не менее важных дел.

Приятели сидели напротив, молча глядя на него, но у каждого на лице высвечивалось что-то свое, присущее только его натуре. Лев Гуров был сама безмятежность, и только в его глазах временами проскальзывали искорки иронии. Он уже понял подоплеку аврального вызова к Петру и заранее просчитывал, на какой минуте разговора ему придется, отбросив какие бы то ни было амбиции, сказать обычное в таких ситуациях «да».

Станислав, в отличие от него, являл собой клубок неудержимо рвущейся наружу неуемной энергии, всплески которой отражались на его лице гримасками недовольства и нетерпения. Казалось, еще секунда, и он сорвется с места.

Пауза длилась всего несколько секунд, но она вместила в себя бездну самых противоречивых эмоций и настроений. С отрывистым вздохом, побарабанив по крышке стола и не менее нервно закурив, Орлов единым выдохом сообщил:

– Дело, братцы, дрянь!

Гуров и Крячко молча переглянулись, как бы одновременно констатируя: теперь уж точно с живых не слезет и навяжет что-то замороченное – как пить дать.

– Да, друзья, вы правильно догадались, – швырнув чуть раскуренную сигарету в пепельницу, через край набитую такими же чинариками, Петр утвердительно кивнул, – хочу поручить вам дело чрезвычайной важности и – самое главное – срочности. Сразу же ставлю в известность: оно взято министром под личный контроль. Так что проникнитесь осознанием ответственности, которая ложится на наши плечи. Это относится и ко мне. А если не проникнемся и не оправдаем доверия руководства, то ответственность потом с наших плеч, конечно же, снимут. Но только вместе с погонами.